Министр науки, высшего образования и инноваций КР Гульзат Исаматова дала 24-kg.com первое большое интервью, в котором рассказала о приоритетах реформ.
— Гульзат Тыныбековна, давайте скажем честно, для большинства вы, как новый министр, остаетесь темной лошадкой. Вас не знают, ваше имя не на слуху и даже в нашей редакции некоторые журналисты не могли сразу вспомнить вашу фамилию. Поэтому хочу начать с общих вопросов.
— Давайте. Я понимаю и принимаю тот факт, что неизвестна широкой публике. Это естественно, я ведь не звезда шоу-бизнеса и не публичный политик. Но я и не кабинетный чиновник. Мне нужно было время, чтобы осмотреться, решить целый ряд кадровых и структурных вопросов. И теперь я готова к разговору.
— Вы кандидат политических наук, магистр международного права, специалист по высшей педагогике. Это редкое сочетание.
— Иногда мне говорят, что я слишком долго училась (смеется). Но для меня образование — это прежде всего инструмент, а не коллекция дипломов.
Политология дала понимание институтов. Международное право — понимание правил игры. Высшая педагогика — понимание того, как учится человек. Министр моего профиля без понимания педагогики — это теоретик. А без понимания политики — идеалист. Нужно и то, и другое.
— Сегодня в обществе запрос на изменения в образовании и науке очень высок. С чего, на ваш взгляд, вообще стоит начинать разговор о реформах?
— С честности. Мы слишком долго обсуждали образование как набор ведомственных процессов — программы, отчеты, показатели. Но образование — это же ведь не отрасль экономики, а архитектура будущего общества, своего рода каркас. И если мы не ответим себе на вопрос, какого высокообразованного кыргызстанца мы хотим видеть через 10–15 лет, любые реформы будут поверхностными.
— Часто говорят, что система образования не успевает за изменениями в мире. Вы согласны с этим диагнозом?
— Частично да, согласна. Проблема даже не в скорости, а в логике. Мир стал неопределенным, а система образования по-прежнему готовит к предсказуемым траекториям. Сегодня важнее учить не только знаниям, но и способности мыслить, адаптироваться, работать с этой самой неопределенностью. Это сложнее, чем переписать учебник, но без этого мы воспроизводим уязвимость, а не развитие.
— Запуск ускоренной модернизации университетов, о которой объявил вице-премьер Эдиль Байсалов, про это? Про то, как успеть за изменениями в мире? Объясните, в чем суть?
— Суть проста и сложна одновременно. Мы перестаем относиться к университету как к бюджетному учреждению с расписанием занятий и начинаем воспринимать его как центр производства знаний, технологий и человеческого капитала. Потому что университет — это не здание и не штатное расписание. Это точка сборки будущего страны.
Сегодня перед нами стоит задача превратить вузы в центры притяжения талантов, в интеллектуальные хабы, которые формируют экономику 2035–2040 годов. И это не лозунг. Это управленческая задача.
— Звучит красиво, но пока результаты так называемой автономии вузов вызывают много вопросов. Где-то прогресс, где-то ожидание инструкций. Значит, реформа буксует?
— Реформа никогда не идет линейно. Автономия — это взросление. И не все оказались готовы к этой ответственности. Президентский указ о расширенной автономии — это исторический шаг. Впервые государство говорит университетам: мы вам доверяем, распоряжайтесь финансами, выстраивайте структуру, открывайте программы, привлекайте партнеров. Одни вузы это поняли. Другие, действительно, ждут «методички». И я честно скажу — время ожидания закончилось.
— Звучит жестко. Будут кадровые решения?
— Если автономия используется как прикрытие бездействия, то да, кадровые решения неизбежны. Мы не будем финансировать имитацию реформ.
Но и другая крайность недопустима, когда под видом автономии нарушаются права студентов или принципы прозрачности. Автономия вузов не означает самоуправство. Она означает зрелость. Нам важно, чтобы университет мог самостоятельно формировать бюджет, гибко управлять зарплатами, открывать новые программы, привлекать международных партнеров, создавать стартапы. А государство остается гарантом стандартов.
— Но вот критики как раз и говорят, что автономия вузов приведет к коммерциализации и снижению качества.
— Начну с того, что коммерциализация — это не ругательство. Это умение превращать знания в экономический результат. Но да, риски тоже, конечно, есть. Например недофинансирование, кадровый дефицит, цифровой разрыв.
Поэтому параллельно мы запускаем KPI-модель оценки вузов, пересматриваем лицензирование, создаем программу «Университет — стартап-фабрика», формируем венчурные механизмы.
И еще важный момент, университеты смогут привлекать кредиты, использовать лизинг, открывать счета в коммерческих банках, распоряжаться доходами от инновационной деятельности. Это уже инструменты «взрослой» экономики.
— Насколько известно, вы также инициируете реформу науки и Национальной академии наук. Это отдельная история?
— Нет. Это единый процесс. Сегодня наша наука фрагментирована — академический сектор, вузовский, отраслевой. Низкая гибкость, слабая коммерциализация, зависимость от бюджетного финансирования.
Проект указа президента о реформировании научной деятельности предлагает широкую финансовую автономию НИИ. Иначе говоря, они смогут привлекать международные гранты, создавать стартапы, формировать фонды целевого капитала, гибко оплачивать труд ученых. Мы переходим от модели «пассивного бюджета» к модели устойчивого развития.
Современная академия наук должна восполнять системные пробелы в экономике, а не просто отчитываться о проведенных исследованиях.
— Наука вообще часто воспринимается как закрытая и оторванная от общества сфера.
— Современная наука либо становится общественно значимой, либо маргинализируется. Мы должны вернуть науке статус источника решений, а не только публикаций. Это требует другой коммуникации с обществом, бизнесом и государством, но без этого научный потенциал просто не реализуется.
— В названии министерства, которое вы возглавляете, есть еще слово «инновации». Что вы вкладываете в этот термин, технологии или что-то большее?
— Инновации — это не только стартапы и лаборатории. Это способность общества обновляться без разрушения. Иногда инновацией становится не новая технология, а новый способ организации школы, университета, научной среды. Поэтому для меня инновации — это как бы мост между знанием и реальной жизнью, а не самоцель.
— А вы готовы к сопротивлению системы?
— Любая реформа всегда затрагивает чьи-то интересы. Поэтому сопротивление неизбежно, и оно уже есть. Но у меня есть карт-бланш от президента. Это главное. И я никогда не веду войну. Я веду диалог. Жесткий, аргументированный, но диалог. Наша задача — не разрушить систему, а модернизировать ее.
— И последний вопрос. Почему люди должны запомнить ваше имя?
— Если через несколько лет в Кыргызстане появится поколение молодых ученых, предпринимателей, инженеров, которые будут говорить про это время: «Тогда система изменилась», пусть даже без привязки к конкретным именам, этого будет достаточно. Я уверена в одном — Кыргызстан достоин интеллектуального прорыва. И мы его сделаем.
